Тонкости познания русского мира

Весной 2013 года норвежская журналистка Эрика Фатланд пересекает границу Туркменистана и Казахстана, следуя из Красноводска (Туркменбаши) в Актау и Аральск. Покидая Туркменистан, у которого строгий визовый режим даже для казахов, и на границе долго стоят несколько водителей грузовиков, она ликует: с казахстанской стороны наступает западная цивилизация, по крайней мере по сравнению с Туркменистаном. Люди в Актау ходят в обычной европейской одежде, Фатланд сразу заказывает себе суши и равиолли — не в силах выбрать, что лучше. Журналистика устроила себе экзотическое путешествие по бывшим советским республикам Центральной Азии — это случилось за год до того момента, как постсоветский мир превратился в русский.

В Туркменистане к Фатланд приставили обязательного гида-соглядатая в лучших сталинских и северокорейских традициях, задача которого в частности заключается в том, чтобы объяснять иностранке смысл мудрой политики Нового президента — бывшего стоматолога Гурбангулы Бердымухамедова, прявящего страной после смерти Туркменбаши.
— Кто из них тебе больше нравится, новый президент или первый? — спрашивает Фатланд своего соглядатая.
— Возможно, первый был даже лучше, потому что в его время бензн был бесплатным. Но раньше ведь у нас интернета не было, а теперь есть. Так что сравнивать сложно. У каждого есть свои хорошие стороны.
— Но ведь многие интернет-сайты у вас заблокированы, — настаивает Фатланд. — Например, Twitter. И YouTube, и Facebook.
— Это чобы молодежь защитить. Многие девушки любят ставить на Facebook свои обнаженные фото. Они еще молоды и не думают о последствиях. Блокируя Facebook, наш добрый президент мешает им разрушать себя и честь своей семьи.
— Но ведь на Facebook нельзя размещать такие фотографии.
— Не разрешается? Но зачем же тогда наш добрый президент заблокировал Facebook?

Следующий соглядатай, приданнный Фатланд на другом участке маршрута, жалуется ей, что многие туристы на самом деле являются шпионами. И потом сам рассказывает о своем отношении к первому и новому президенту.
— Диктатура это хорошо. Мы находимся в переходном периоде, поэтому нуждаемся в крепком лидере. В Туркменистане насчитывается пять главных племен и множество мелких. Если бы не наш президень, они давно бы уже все между собой передрались. Благодаря нашему президенту, в стране теперь царят мир и процветание.
Потом соглядатай выпивает водки и разговор обращается к Путину.
— Это хороший человек. Он сразу все постиг.
— Что постиг?
— Что гомосексуализм противоестественен. Такие вещи разрешать нельзя. Это путь вниз, но вы, европейцы, никак не хотите понять. К счастью, в Туркменистане все гомосексуалисты находятся под контролем.

Благодаря Эткинду, на русском сейчас широко обсуждается понятие бумеранга насилия — термина постколониальной теории. Оно предполагает, что насилие, которое «цивилизаторы несут отсталым народам ради их же собственного блага», затем возвращается в метрополии. Англичане, немцы и другие европейцы учились геноциду во время колониального освоения Африки. Субъект цивилизаторской деятельности затем направляет аналогичные усилия, направленные на достижение «научной чистоты и рациональности», на себя самого.

Как получилось, что советские аппаратчики, учившиеся в метрополии, и не знающие никакой другой культуры кроме советской, превратились в Туркменбаши? Бердымухамедов во всем копирует Путина, только с центральноазиатским шиком. Он лично учит стрелять свою армию из пистолета, он знатный жокей и однажды упал с лошади на полном ходу. К 8 марта туркменское телевидение показало в эфире, как Бердымухамедов поет. Он поет на русском языке советскую песню «Это Каракум» — и это, кстати, апофеоз постсоветской культуры принудительного банкета.

Что если подлинным колониальным наследием, оставленным цивилизаторами, пришедшими из Петербурга и Москвы, был режим Туркменбаши? Как выглядит «русский мир» с точки зрения отношений между подданными и начальством, причем любым, начиная с вахтера или постового, ни для кого не является секретом. Туркменская модель воплотила все смелые российские фантазии о «сильной руке» и без лишней скромности. Я начальник, ты никто — это то, чему мы по-настоящему научили туркменов за годы русского мира в Центральной Азии.

Но потом бумеранг развернулся. Когда Фатланд ехала из Туркменистана к северу, то Казахстан был авторитарным государством с сохранением ряда личных свобод и открытой экономики, а Россия была авторитарным государством, заигрывающим с миром на Олимпийских играх — как все хвалили тогда британскую постановку церемонии открытия, как было современно, лаконично, с правильными политическими акцентами. За прошедшие пять лет лозунга «я начальник, ты никто», пожалуй, главной нашей духовой скрепы, стесняться совсем перестали. Вклад в это внесли такие выдающиеся начальники русского мира как Рамзан Кадыров, Сергей Аксенов, Александр Захарченко. Туркменбаши, которого мы создавали, возвращается к нам с триумфом. И если вы хотите понять загадочную русскую душу, изучайте Центральную Азию.

Книга Фатланд «Советистан» о путешествии в постсоветское сердце тьмы вышла на русском. Читаю ее и думаю, что жаль, что у Максима Горюнова до сих пор нет книги «Побег из русского мира».

Случалось ли вам делать ремонт ванной комнаты в хрущевке? Если у вас намечается нечто подобное, обязательно прочтите пост по ссылке.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *